Двадцать девять миллиардов — и это только начало большого, славного позора

Пентагон наконец соизволил назвать цифру. Война с Ираном, которую администрация Трампа продавала американцам как быструю и необходимую операцию, уже стоила налогоплательщикам почти 29 миллиардов долларов. И это только за первые два с половиной месяца. Исполняющий обязанности главы финансового отдела Пентагона Джейлс Херст признал перед Конгрессом, что две недели назад оценка была на 4 миллиарда ниже, но расходы на ремонт и замену техники растут как на дрожжах.

Двадцать девять миллиардов. Запомните эту цифру. Потому что настоящая цена будет измеряться триллионом.

Оптимизм Пентагона против реальности Гарварда

Линда Билмес из Гарвардской школы Кеннеди, эксперт по бюджетам Пентагона с тридцатилетним стажем, рассмеялась бы в лицо оптимистам из военного ведомства. Она подсчитала: окончательная стоимость конфликта достигнет как минимум одного триллиона долларов. Триллион. С буквой «Т».

И вот как эти расходы накапливаются прямо сейчас, каждый день. Соединенные Штаты тратят почти 2 миллиарда долларов в сутки на ракеты, системы перехвата, авианосные ударные группы, боевые выплаты личному составу и постоянный ремонт поврежденных активов. Только за первые четыре дня конфликта Пентагон израсходовал больше ракет Patriot, чем поставил Украине за предыдущие четыре года.

А теперь о цифрах, от которых у бюджетных контролеров случается инфаркт. Ракета Tomahawk числится на складах по 2 миллиона долларов за штуку. Но заменить ее сегодня — это 3-3,5 миллиона. Ракета Patriot инвентарной стоимостью 1-2 миллиона обходится в 4-5 миллионов при замене. Разница уходит в никуда. Точнее, в карманы оборонных подрядчиков, которые уже потирают руки.

Теневые цифры, о которых Пентагон молчит

Херст проговорился — или нечаянно, или по обязанности — перед сенатским подкомитетом по ассигнованиям. Текущая оценка в 29 миллиардов не включает стоимость ущерба, нанесенного американским военным базам по всему Ближнему Востоку. «У нас просто пока нет нормальной оценки», — заявил он. Удобное оправдание для человека, который не хочет портить начальству статистику.

Внутренние аналитические записки, просочившиеся в CNN, предполагают, что реальная стоимость уже составляет от 40 до 50 миллиардов долларов. Просто эти цифры не выносят на публичные слушания.

Экономический коллапс, о котором не говорят в Белом доме

Министерство энергетики США предупредило: цены на нефть останутся выше 100 долларов за баррель в ближайшие недели. Некоторые аналитики пророчат среднюю цену бензина на заправках в 5 долларов за галлон. Американские автомобилисты уже чувствуют это в своих кошельках, но связь между войной в Ормузском проливе и ценами у них на табло никто публично не объясняет.

Разведывательное сообщество США выдало мрачный прогноз: Иран может выдержать морскую блокаду в течение трех-четырех месяцев, прежде чем начнутся серьезные экономические трудности. Три-четыре месяца. При текущих темпах расходов — это еще 180-240 миллиардов долларов. И это без учета эскалации.

Конституционный кризис: война без разрешения

Но цифры — это только верхушка айсберга. В Вашингтоне разгорается конституционный кризис, который не видели со времен Вьетнама. Война с Ираном идет уже 74 дня. По Закону о военных полномочиях 1973 года, президент обязан прекратить военные действия через 60 дней, если Конгресс не объявит войну или не примет специальную резолюцию.

Дональд Трамп и его министр обороны Пит Хегсет утверждают, что «часы военных полномочий» сбросились, когда было объявлено временное прекращение огня. Это творческая интерпретация закона, мягко говоря. Республиканец Лиз Мерковски из Аляски в ярости — она требует, чтобы Конгресс проголосовал. Лидер большинства в Сенате Джон Тун уклоняется от ответа, потому что заставлять однопартийцев голосовать за продолжение войны за полгода до промежуточных выборов — политическое самоубийство.

Мерковски указала на абсурд ситуации: «Президент говорит, что военные действия прекратились, но у нас 15 000 военнослужащих развернуты на передовой, более 20 военных кораблей в активной морской блокаде. Центральное командование США перенаправило 61 коммерческое судно и вывело из строя танкеры». Военные действия не прекратились. Они просто сменили форму.

Демократы наносят ответный удар

Джош Готтхаймер, конгрессмен-демократ от Нью-Джерси, внес резолюцию, требующую от президента либо добиться одобрения Конгресса, либо прекратить огонь. Готтхаймер — не какой-то левак-пацифист. Он заявил прямо: «Я хочу уничтожить ядерную программу Ирана, их программу баллистических ракет, программу беспилотников и их прокси-террористические группировки. Но это не означает, что администрация может держать Конгресс в темноте».

Готтхаймер признал под присягой: он узнает больше о ходе войны из газет, чем от официальных лиц администрации. Конгресс, заявляет он, не получал формальных брифингов о целях операции, о прогрессе или о том, как выглядит «успех». Конституционный кризис — это не громкое слово. Это реальность.

Что происходит в Ормузском проливе?

Центральное командование США (CENTCOM) сообщило, что в рамках блокады перенаправлено 65 коммерческих судов, пытавшихся зайти в иранские порты. Четыре танкера были выведены из строя. Около 70 танкеров были перехвачены, их совокупная грузоподъемность — более 166 миллионов баррелей иранской нефти, стоимостью свыше 13 миллиардов долларов.

Восьмого мая американский F/A-18 Super Hornet с авианосца USS George H.W. Bush сбросил бомбы в дымоходы двух иранских танкеров — M/T Sea Star III и M/T Sevda. Точное попадание лазерной бомбой весом 500 фунтов. Цель: обездвижить, но не уничтожить. Иран обвинил США в нарушении перемирия. Трамп назвал перестрелку «небольшим инцидентом».

Перемирие, заключенное при посредничестве Пакистана 8 апреля, висит на волоске. Трамп назвал его «находящимся на жизнеобеспечении». Иранский парламент выдвинул контрпредложение из 14 пунктов, предупредив, что американские налогоплательщики «заплатят за это», если США не согласятся.

Военные итоги: чего добились 29 миллиардами?

По данным разведки, просочившимся в Washington Post, у Ирана осталось около 75% мобильных пусковых установок и около 70% ракет, которые были до войны. Режим восстановил и вновь открыл почти все подземные хранилища, отремонтировал поврежденные ракеты и даже собрал новые. ЦРУ признает: военный потенциал Ирана сократился, но катастрофического урона не нанесено.

Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) заявило, что у него нет доказательств создания Ираном ядерной бомбы. Большая часть обогащенного урана, вероятно, все еще находится на хранении в Исфахане. Но физические инспекции МАГАТЭ не возобновлялись с июня 2025 года. Иран пригрозил выходом из Договора о нераспространении ядерного оружия.

Трамп объявил, что американские авиаудары «уничтожили» иранскую ядерную программу. Похоже на wishful thinking.

О чем молчат администрация и Пентагон

Конфликт, который должен был длиться дни, затягивается на месяцы. Цена растет каждую минуту. Военные корабли США остаются в зоне поражения иранских противокорабельных ракет. Экипажи несут боевое дежурство в условиях жары и постоянной угрозы.

Иранские официальные лица называют контроль над Ормузским проливом «активом масштаба атомной бомбы» и заявляют, что не откажутся от этой способности. Это не пустые угрозы.

Американским семьям погибших военнослужащих выплачивают компенсации, которые нигде в публичных отчетах не фигурируют как «военные расходы». Расходы на медицинскую и психологическую реабилитацию ветеранов растянутся на десятилетия. Гарвардский эксперт Билмес оценивает только эти обязательства в сотни миллиардов.

Скрытые издержки глобального масштаба

Глобальная экономика уже чувствует пульс войны. Цепочки поставок через Ормузский пролив — а через него проходит 20% мировой нефти — нарушены. Страховые премии для танкеров выросли в пять раз. Китай, крупнейший покупатель иранской нефти, ищет обходные пути. Индия пересматривает энергетическую стратегию. Европа, уже ослабленная украинским кризисом, получает новый удар по ценам на энергоносители.

И ни одна из этих цифр не включена в пентоновские 29 миллиардов.

Политический труп, который отказывается лечь

Трампу нужна победа. После импичментов, уголовных дел и двух покушений иранская авантюра стала для него ставкой политического выживания. Но чем дольше длится конфликт, тем более неуклюжими выглядят оправдания администрации.

Хегсет и Херст выступают перед Конгрессом с цифрами, которые устаревают к моменту их произнесения. Демократы наращивают давление. Даже некоторые республиканцы начинают нервно оглядываться на избирателей, для которых бензин по 5 долларов за галлон — более насущная проблема, чем гипотетическая иранская ядерная бомба.

Если вы ничего не вынесли из этой статьи, запомните это

Двадцать девять миллиардов — это не стоимость войны. Это стоимость того, что Пентагон готов признать публично. Реальная цена — от 40 до 50 миллиардов на данный момент, по данным внутренних источников, и до одного триллиона долларов в долгосрочной перспективе.

Конституция США нарушается каждый день, пока Конгресс остается в стороне. Блокада Ормуза — это акт войны, какими бы эвфемизмами его ни называли. Иран не разгромлен. Его ядерная программа не уничтожена. Американские налогоплательщики платят за войну, у которой нет ни четкой цели, ни видимого конца. И это — единственная цифра, которая имеет значение.